Ад - это отсутствие бога

АД — ЭТО ОТСУТСТВИЕ БОГА[1]

    Это история человека по имени Нейл Фиск, и она повествует о том, как Нейл в конце концов полюбил Бога. Поворотным пунктом в судьбе этого человека стало событие одновременно ужасное и житейски обыденное — смерть его жены Сары. Ког­да Сара умерла, Нейл погрузился в бездонные пу­чины горя и отчаяния, и мучения эти были невыно­симы не только из-за огромной силы его чувств, но и потому, что в душе его воскресли все горести прожитой жизни. Смерть Сары вынудила Нейла Фиска пересмотреть свои отношения с Богом, и так он начал то духовное путешествие, которое изме­нило его навсегда.

    Нейл появился на свет с врожденным урод­ством: левое бедро новорожденного оказалось вы­вихнутым и на несколько дюймов короче правого; медики называют такой порок проксимальным де­фектом феморального фокуса. Большинство из тех, кто общался с Нейлом Фиском, автоматически воз­лагали ответственность за это уродство на Бога. Однако его матери ни разу не случилось стать свидетельницей Посещения, когда она вынашивала Нейла; так что его физический недостаток коре­нился в генетическом сбое развития на шестой не­деле внутриутробной жизни плода, только и всего. Впрочем, если говорить о чьей-нибудь вине, то мать Нейла полностью возложила ее на богоданно­го супруга, еще до рождения сына испарившегося неизвестно куда со всеми своими заработками и приработками, которых наверняка достало бы для оплаты срочной корректирующей операции. Но миссис Фиск никогда не выражала это мнение вслух.

    В детстве Нейл изредка задумывался, уж не на­казал ли его и впрямь сам Господь. Но гораздо чаще он винил во всех своих несчастьях свору това­рищей по учебе. Его соученики отличались беспеч­ной, бездумной, бесчувственной жестокостью в со­четании с инстинктивным даром безошибочно на­щупать слабое местечко в защитном эмоциональном панцире жертвы, и даже их дружеские или приятель­ские связи строились на совместных садистских раз­влечениях. Нейл видел в этом характерные черты чисто человеческого поведения, отнюдь не Боже­ственный промысел. И хотя его одноклассники, издеваясь над калекой Фиском, часто упоминали Имя Божие, он был далек от мысли возложить на Него всю ответственность за их поступки.

    Не угодив в западню ненависти к Богу, Нейл, однако, нисколько не приблизился к тому, чтобы полюбить Его. Ни его воспитание, ни свойства его характера вовсе не располагали к тому, чтобы вы­маливать у Него чудесное дарование физической силы или спокойной жизни вместо нее. Многооб­разные испытания, через которые Нейл прошел, подрастая, неизменно оказывались либо делом сле­пого случая, либо чисто человеческим умыслом; и всякий раз мальчик, подросток, юноша полагался лишь на собственные, чисто человеческие ресурсы. Взрослый Нейл Фиск влился в солидное множество других людей, похожих на него, которые видят в Боге и Божественных Деяниях нечто вроде отвле­ченных абстракций, покуда их собственная жизнь не столкнется с какой-нибудь из них.

    Посещения ангелов обходили Нейла и Сару сто­роной, они узнавали о случившемся лишь из вечер­них теленовостей. Их семейная жизнь носила исклю­чительно мирской характер. Нейл занимал должность управляющего в приличном многоквартирном доме, исправно собирал арендную плату, занимался теку­щим ремонтом, и если бы ему задали соответствую­щий вопрос, со скромной уверенностью сказал бы, что может справиться с любыми обстоятельствами, возможно, более или менее удачно, без всякого вме­шательства Того, что там Наверху.

    Таков был жизненный опыт Нейла до смерти Сары.

    Роковое для них Посещение ничем особенным не выделялось, разве что выглядело чуть менее ве­личественным, чем большинство из них. Впрочем, суть любого Посещения всегда одна и та же: благо­деяния для одних смертных и несчастья для других.

    В тот памятный день ангел Натанаэль явился над главным торговым кварталом в центре города, где и случилось четыре чудесных исцеления: у дво­их безнадежно больных бесследно пропали неопе­рабельные карциномы, у престарелого паралитика регенерировал спинной мозг, полностью восстано­вилось зрение у недавно ослепшей. Попутно произошло еще два чуда, но они не имели отношения к медицине. Водитель фургона лишился чувств при виде ангела в его славе, однако его до отказа нагру­женная машина сама затормозила перед оживлен­ным перекрестком, прежде чем успела что-нибудь натворить. Другой свидетель оказался в луче Небес­ного Света в тот момент, когда ангел возвращался на Небеса; Небесный Свет забрал у этого мужчины глаза, взамен одарив благоговейной любовью к Гос­поду.

    Сара Фиск, жена Нейла Фиска, стала одной из восьми жертв Посещения. Ее изрезали разлетевши­еся осколки толстого стекла, когда трепещущая за­веса серебристого пламени, окутывающая ангела, задела витрину кафе, куда Сара забежала переку­сить. Она истекла кровью за несколько минут, в то время как все прочие посетители кафе не получили ни единой царапинки. Эти люди ничем не могли помочь Саре; они могли лишь растерянно слушать ее истошные вопли боли и ужаса, а после в оцепе­нении наблюдать, как душа Сары возносится на Небеса.

    Натанаэль не доставил людям какого-либо спе­цифического Послания. Его прощальные слова, громом прокатившиеся над всей зоной Посещения, были вполне типичны: УЗРИТЕ СИЛУ ГОСПОД­НЮ! Что до восьми жертв его визита, то души трех погибших были приняты на Небеса, а пять душ отвергнуты; это соотношение было несколько хуже среднестатистического, вычисленного по всем ка­тегориям человеческой смертности.

    Шестьдесят два индивида получили травмы раз­личной степени тяжести, от незначительных уши­бов до сотрясения мозга, от лопнувших барабанных перепонок до обширных ожогов, требующих пере­садки кожи от донора. Всем пострадавшим была срочно оказана квалифицированная медицинская помощь. Материальный ущерб, нанесенный раз­нообразной движимости и недвижимости, оцени­ли в $8,1 миллиона, и эту сумму должны были возместить специализированные страховые ком­пании. Сверх того, хотя статистики этого никогда не учитывают, в итоге Посещения Натанаэля мно­жество простых обывателей обратились в предан­ных почитателей Господа; кто-то из искренней бла­годарности, кто-то от пережитого ужаса.

    Но среди них, увы, не оказалось Нейла Фиска.

    После каждого Посещения его свидетели обыч­но устраивают групповые собрания, где обсуждают между собой уникальный опыт пережитого и как он воздействовал на их индивидуальный образ жизни. Свидетели последнего Посещения Натанаэля не стали исключением; они пригласили присоединить­ся к группе также членов семей погибших, поэтому Нейл Фиск стал ходить на эти собрания.

    Собрания проводили раз в месяц в одной из престижных церквей, расположенных в центре го­рода, а точнее, в ее полупустом подвальном поме­щении. Там хранились складные металлические стулья, которые члены группы расставляли рядами, и там всегда можно было разжиться жареными пон­чиками и горячим кофе из гигантского термоса, которыми был сервирован небольшой стол в даль­нем углу комнаты. Все присутствующие прикалы­вали себе на грудь бумажные ярлычки со своими именами и фамилиями, жирно выведенными чер­ным фломастером.

    Дожидаясь, когда начнется собрание, люди пили кофе, ели пончики и бродили по комнате, завязы­вая случайные разговоры с незнакомыми собесед­никами. Почти все, кто подходил к Нейлу, считали его левую ногу результатом Посещения, и ему сно­ва и снова приходилось объяснять, что сам он не свидетель, а всего лишь супруг одной из погибших. Впрочем, это не слишком ему досаждало, Нейл давно привык отвечать на дежурные вопросы о своей ноге. Что ему гораздо больше не нравилось, так это сама атмосфера этих собраний, особенно когда взявшие слово ораторы начинали распрост­раняться о своей персональной реакции на Посе­щение ангела. Большинство свидетелей с пылом толковали о вновь обретенной благоговейной люб­ви к Богу, и все они пытались уговорить родствен­ников жертв почувствовать то же самое.

    Реакция Нейла на такие попытки зависела от того, кто их предпринимал. Если это был обычный свиде­тель, он испытывал лишь самое обыкновенное раз­дражение. Когда же возлюбить Господа всей душой его уговаривал какой-нибудь чудесно исцеленный, Нейл изо всех сил сражался с неистовым порывом схватить счастливчика за горло и немного придушить.

    Но хуже всего было услышать подобные слова от человека по имени Тони Крейн. Его жена тоже оказалась в числе жертв Посещения Натанаэля, и теперь этот мужчина каждой своей позой и жестом демонстрировал приниженность и подобострастие. Сдавленным слезливым голосом Крейн поведал Нейлу о том, как ежедневно усмиряет собственную гордыню, дабы добровольно принять на себя роль верного раба и холопа Божия. Потом он посовето­вал Нейлу поступить точно так же.

    И все-таки Нейл продолжал посещать эти со­брания в церковном подвале, поскольку ему каза­лось, что таким образом он исполняет некий долг перед Сарой. Однако он отыскал для себя еще одну группу, гораздо больше соответствующую его под­линным переживаниям. Это была группа взаимной поддержки для тех, кто потерял родных и любимых из-за ангельских Посещений и поэтому очень силь­но злится на Бога. Ее участники встречались раз в две недели в старом общественном центре на го­родской окраине, чтобы рассказать друг другу о горе, ненависти и тоске, которые не перестают сжи­гать их души.

    Все эти люди были связаны между собой узами взаимной симпатии, независимо от их различного отношения к Богу. Некоторые из тех, кто до своей горькой потери искренне Ему доверял, мучительно боролись с собой, пытаясь сохранить свою веру, в то время как другие без всяких сожалений резко отринули ее. Из тех, кто прежде никогда не почитал Бога, большинство лишь укрепилось в собственной правоте, с тяжкой злобой или мрачным удовлетво­рением. Но перед некоторыми из прежде равно­душных к Нему внезапно выросла почти неразре­шимая проблема: им надо было срочно полюбить Его всей душой, невзирая ни на что! Нейл Фиск не без душевного содрогания обнаружил, что он отно­сится к этой последней категории.

    Подобно любому человеку, который вообще не интересуется Богом, Нейл Фиск не прилагал ника­ких специальных усилий, чтобы достойно устроить себе вечное посмертное существование. Нейл все­гда полагал, что душе его предначертана прямая дорожка в Ад, и давно уже смирился с этой перспективой. Таков был порядок вещей, а что до само­го Ада, то адское существование, насколько можно было судить, ничем не хуже физической жизни Нейла на Земле.

    Ад — всего лишь вечное отлучение от Бога, не больше и не меньше. Эта истина предельно ясна для каждого, кто хоть однажды заглянул в Ад, когда тот в очередной раз манифестировал себя.

    Адские манифестации происходят регулярно: земля под ногами как будто бы становится прозрач­ной, и люди могут с интересом рассмотреть Ад, как разглядывают через дырку в полу квартиру ниже этажом. С виду и по поведению потерянные души практически не отличаются от живых людей, разве что их вечные эфирные тела по сравнению с преж­ними физическими заметно улучшены. Правда, об­щаться с обитателями Ада невозможно, ибо поте­рянные души, будучи отлучены от Бога, не способ­ны воспринимать земной план существования, пре­бывающий в сфере Его Деяний. Но пока длится адская манифестация, очень хорошо слышно, как они там беседуют между собой, смеются, ссорятся или плачут. Все точно так же, как они делали это на Земле.

    Разные люди по-разному реагируют на такие манифестации. Благочестивые верующие обычно впадают в ступор или, наоборот, в страшное беспо­койство. И не потому, что узрели в Аду нечто особо ужасное, а от одного лишь напоминания, что у Вечности имеется и другой вариант помимо Рая. Нейл был одним из тех, кто всегда разглядывает Ад со спокойным любопытством. Насколько он мог судить, потерянные души не казались несчастнее его самого, а их эфирное существование в чем-либо хуже земного, В некотором смысле в Аду даже луч­ше, казалось ему, там души получают новые тела, лишенные врожденных или приобретенных увечий.

    Разумеется, каждому человеку известно, что спасенным душам так великолепно живется в Раю, что и сравнить ни с чем нельзя, Но Рай для Нейла был абстрактной концепцией, бесконечно далекой от его обыденной жизни; как богатство, или слава, или безупречная физическая красота.

    Ад — совсем другое дело: то самое местечко, куда такие, как Нейл, непременно попадают после смерти, и нет никакого смысла пытаться перекро­ить свою жизнь в тщетной надежде избежать неиз­бежного. Бог не играл никакой роли в земной жиз­ни Нейла, поэтому отлучение от Него ровно ничего не значило. Вечное существование в Аду? Без поту­стороннего вмешательства? Без запланированных Свыше катаклизмов и несчастий? Такая перспекти­ва не пугала его, а скорее привлекала.

    Но теперь, когда Сара удостоилась райского бла­женства, ситуация кардинально изменилась. Больше всего на свете, том или этом, Нейл желал воссоеди­ниться с женой. А единственным пропуском на Небе­са, как всем известно, служит искренняя и благого­вейная любовь к Господу.

    Это история Нейла Фиска, но ее невозможно рассказать так, как следует, если не упомянуть здесь еще двоих, чьи жизненные пути соприкоснулись и переплелись с его путем. Первой из них была Джейнис Рейли.

    С Джейнис произошло именно то, что люди всегда думали про Нейла Фиска. Ее мать на девя­том месяце беременности, сидя за рулем, не справилась с управлением, и ее машина врезалась в телеграфный столб на обочине скоростной авто­страды. Это случилось во время внезапно налетев­шего ураганного порыва ветра, который принес с собой градины размером с кулак, густо посыпав­шиеся на дорожное покрытие из ясного синего неба. Женщина продолжала сидеть в разбитой ма­шине, потрясенная, но физически невредимая, ког­да увидела над головой плывущий по Небу клубок серебристого пламени, который был впоследствии идентифицирован как ангел Бардиэль.

    Увидев ангела, мать Джейнис словно окамене­ла, но все же не до такой степени, чтобы не отме­тить странное щекочущее ощущение в своей утро­бе. Последующее клиническое обследование ульт­развуком показало, что у нерожденной Джейнис Рейли более нет ног; ступни, напоминающие лас­ты, сидели непосредственно на бедренных суставах.

    Жизнь Джейнис могла бы покатиться по тому же пути, что и жизнь Нейла, если бы не случивше­еся через пару дней после ультразвука. Ее родители сидели за кухонным столом, горестно рыдая и воп­рошая друг друга, за что их покарал Господь, когда перед ними вдруг предстали в златом сиянии, оза­рившем все уголки неприбранной кухни, четыре спасенные души их четырех покойных родственни­ков. Хотя спасенные никогда никому ничего не говорят, их райские блаженные улыбки вселяют в смертных чувство спокойной безмятежности. С это­го момента супруги Рейли были твердо уверены, что уродство их ребенка вовсе не Божье наказание.

    В результате Джейнис Рейли росла в убежде­нии, что отсутствие у нее ног есть не что иное, как Дар Господень. Родители объяснили своей малютке, что Он предназначил ее для особенной миссии. Бог счел ее достойной выполнить специальное за­дание, и крошка поклялась, что никогда не подве­дет Его. Без гордыни, но и без ложной скромности Джейнис увидела свою миссию в том, чтобы поста­раться доказать всем прочим смертным, что ее фи­зический недостаток представляет собой не сла­бость, а источник силы.

    В школе Джейнис была на равных со своими одноклассниками. Если ты хорошенькая, полнос­тью уверена в себе и вдобавок овеяна харизмой, дети даже не замечают твоего кресла на колесиках. В старших классах Джейнис поняла, что здоровые жизнерадостные подростки отнюдь не та аудито­рия, которая особенно нуждается в убеждении, и что гораздо важнее показать пример другим кале­кам, каковы бы ни были причины их нынешнего состояния. Тогда она начала выступать перед боль­ными и увечными, рассказывая и доказывая, что на самом деле все они обладают той силой, какую взыскует от них Господь.

    Со временем Джейнис приобрела солидную ре­путацию и массу восторженных последователей. Она зарабатывала себе на жизнь полемическими статьями и публичными лекциями и основала не­коммерческую организацию, главной задачей кото­рой было нести ее Слово народу. Люди писали Джейнис благодарственные письма, уверяя, что она полностью изменила их отношение к жизни. Читая эти письма, она испытывала некое моральное удов­летворение, которого никогда не испытал Нейл.

    Такова была жизнь Джейнис Рейли до того мо­мента, когда она стала свидетельницей Посещения ангела Рашиэля. Джейнис как раз намеревалась вкатиться на инвалидном кресле в собственный дом, когда и этот дом, и вся окружающая его местность внезапно завибрировали. .Решив, что это подзем­ные толчки естественного происхождения, хотя ме­сто ее проживания, вообще говоря, не славилось тектонической активностью, Джейнис остановила кресло у порога, чтобы их переждать. Но несколько секунд спустя в небе полыхнул серебряный про­блеск, и она догадалась, что это ангел, за полсекун­ды до того, как потеряла сознание.

    Очнувшись, Джейнис испытала величайшее по­трясение в своей жизни при виде новенькой пары длинных мускулистых и прекрасно функционирую­щих ног. Встав с кресла, она испытала очередное потрясение, поскольку оказалась гораздо выше ро­стом, чем могла ожидать. Балансировать на такой высоте без помощи рук само по себе нелегкое ис­пытание, а ощущать одновременно еще и текстуру поверхности под ступнями — вообще сплошной кошмар.

    Спасатели, которые обнаружили тупо бредущую по улице женщину, решили, что она в глубоком шоке. Но Джейнис Рейли, собравшись с силами и не переставая изумляться возможности смотреть человеку прямо в лицо на уровне его глаз, разумно объяснила, что с ней на самом деле произошло.

    Когда статистики обработали данные по этому Посещению, реставрация ног Джейнис Рейли заня­ла почетное место в графе Божьих Благодеяний, а сама она смиренно благодарила Его за то, что ей так повезло. Однако на первом же собрании группы поддержки в душу Джейнис закралось смутное чув­ство вины. Там она встретила двух раковых боль­ных, которые, увидев Рашиэля, сразу поверили в свое чудесное исцеление, и сколь же горьким ока­залось разочарование, когда обнаружилось, что чу­деса их обошли. Джейнис, задумавшись, никак не могла понять: почему она удостоена Благодеяния, а эти несчастные нет?

    Родственники и друзья наперебой уверяли Джей­нис, что это вполне заслуженная нафада за выпол­нение специальной миссии, которую возложил на нее Господь. Но тогда возникал другой вопрос: хотел ли Он тем самым сказать ей, что ее миссия уже завершена?

    Подумав, Джейнис решила, что это не так. Евангелизм был стержнем ее жизни, бесчисленные толпы несчастных все еще нуждались в ее Слове. Поэтому ей следовало продолжить свою работу, ведь это самое лучшее, что Джейнис может сделать для себя и для других.

    Эта уверенность заколебалась на первой же пуб­личной лекции после Посещения. Аудитория сплошь состояла из недавно парализованных, неподвижно восседающих в больших инвалидных креслах. Джей­нис произнесла свои обычные вдохновляющие при­зывы, заверила слушателей, что каждый из них обла­дает резервом огромных духовных сил, а в заключе­ние перешла к ответам на вопросы.

    И ей был задан такой вопрос: означает ли воз­вращение ее ног то, что она с успехом прошла Божье испытание?

    Джейнис не знала, что на это сказать; не могла же она пообещать им, что рано или поздно будет исцелен каждый. А если она ответит, что вознаг­раждена за свои беспрестанные усилия, это прозву­чит как критика тех, кто позволил себе остаться инвалидом, чего ей вовсе не хотелось. Поэтому Джейнис просто сказала, что не ведает, почему ис­целена. Но ее ответ, как было очевидно, не удов­летворил собравшихся в зале паралитиков.

    Домой она вернулась в беспокойном состоянии духа. Джейнис по-прежнему свято верила в особую миссию, которую поручил ей Господь, однако не могла не признать, что теперь в глазах своей тради­ционной аудитории она утратила свой основной источник харизмы. Как же теперь вдохновлять дру­гих на то, чтобы найти в своей немощи источник силы, если сама Джейнис уже не разделяет с ними физически ущербного состояния?

    Потом ей пришло в голову, что перед ней нечто вроде вызова. Проверка на то, сумеет ли она теперь с таким же успехом распространять свое Слово, вдохновленное Богом. Совершенно очевидно, что Он сделал ее задачу намного труднее, чем прежде; так что, по-видимому, ей следует рассматривать свои новые ноги в качестве препятствия, которое она- обязана преодолеть, как до этого преодолевала их отсутствие.

    Эта интересная интерпретация провалилась на следующем же по расписанию мероприятии. Не сей раз аудиторию Джейнис составляла группа свидете­лей Посещения Натанаэля; ее часто приглашали по­беседовать с подобными группами в надежде, что пострадавшие найдут какое-то утешение в ее словах. Вместо того чтобы постараться увильнуть от болез­ненных вопросов, Джейнис сама заговорила о Посе­щении Бардиэля. Кому-нибудь может показаться, что я в сплошном выигрыше, но это далеко не так, объяс­нила она; как и вы, я «тою перед новым испытанием; как и вы, я вынуждена полагаться на новые для меня, еще неизведанные ресурсы.

    Джейнис вдруг поняла, что сказала не то, что следовало бы, но слишком поздно. Один из присут­ствующих, молодой мужчина с деформированной но­гой, резко встал и бросил ей вызов: неужто она всерь­ез полагает, что реставрацию ее ног можно сравни­вать со смертью его жены? Неужели она ставит знак равенства между своим так называемым новым испы­танием и его непоправимым несчастьем?

    Джейнис поспешно заверила этого человека, что ничего подобного, конечно, не имела в виду; что прекрасно понимает его боль, хотя, возможно, и не в силах представить, сколь эта боль огромна. Но, сказала она, в намерения Господа не входило про­вести каждого из нас через один и тот же вид испы­тания; напротив, перед лицом любого человека встает своя индивидуальная задача, какой бы та ни была. Трудность любого испытания всегда субъек­тивна, сказала она, и нет никакого корректного способа для сравнительной оценки опыта различ­ных индивидов. И точно так же, как страдающим гораздо больше вас долженствует испытывать к вам искреннее сочувствие, так и вам следует сочувство­вать тем, кто страдает, по видимости, меньше вас. Мужчина отверг все ее аргументы. Джейнис по­лучила то, сказал он ей, что любой другой на ее месте считал бы просто фантастическим Благодея­нием, и она еще имеет наглость жаловаться? Джей­нис все еще пыталась что-то ему объяснить, когда мужчина в ярости выскочил из комнаты, где проис­ходило собрание.

    Тем человеком был, разумеется, Нейл Фиск. Большую часть жизни он слышал вокруг себя имя Джейнис Реяли, особенно от .тех, кто считал его увечье Божьим наказанием. Эти люди то и дело цитировали ее, дабы показать Нейлу пример пра­вильного отношения к личному физическому недо­статку, каковому он просто обязан последовать. Нейл не мог отрицать, что абсолютная безногость — со­стояние гораздо худшее, чем одно уродливое бедро. Но увы, ее мысли всегда казались ему настолько чуждыми, что даже в лучшие времена Нейл не смог ничего почерпнуть от нее. Теперь же, когда его снедало глубокое горе пополам с тяжким недоуме­нием, почему именно Джейнис получила от Бога подарок, в котором, оказывается, совсем не нужда­лась, Нейл счел ее необдуманное выступление не­вероятно оскорбительным.

    Что до самой Джейнис, то в последующие дни ее все сильнее и сильнее мучили сомнения; она никак не могла решить, что на самом деле означает появле­ние у нее ног. Неужто она настолько неблагодарна Господу, что сомневается в Его щедром даре? И все-таки, Благодеяние это или Испытание? Или и то, и другое одновременно? А может, это наказание или указание за то, что она недостаточно добросовестно исполняла свой долг? Варианты множились, и Джей­нис не знала, в какой из них поверить.

    Важную роль в истории Нейла Фиска сыграл еще один человек, хотя они даже не встречались до того, как путь Нейла почти подошел к концу. Этого мужчину звали Итак Мид.

    Итак вырос в обеспеченной семье, почитающей Бога, но его родители никогда не относились к вере слишком серьезно. Они просто были благодарны Ему за свой экономический статус, свое здоровье и здоровье сына, каковые неизменно были выше среднего уровня. Ни отец, ни мать Итана никогда не были свидетелями Посещений, их не посещали видения, но оба верили, что именно Бог, прямым или косвенным образом, подарил их семейству счастливую судьбу. Эта вера никогда не подверга­лась серьезному испытанию и скорее всего не вы­держала бы такого. Словом, любовь этой достойной четы к Господу базировалась по сути на полнейшем довольстве status quo.

    Но Итак вырос не таким, как его родители. С детства он почувствовал уверенность в том, что Гос­подь предназначил для него особую роль, и терпе­ливо ждал специального Знака, который укажет ему, в чем эта роль заключается. Он с удовольстви­ем стал бы проповедником, но понимал, что пока ему нечего предложить потенциальной пастве, кро­ме собственных неясных ожиданий, а этого явно недостаточно. Словом, Итак пылко жаждал встречи с любым проявлением Божьей Воли, которое на­ставит его на истинный путь.

    Для этого он мог бы отправиться в какое-ни­будь из Святых Мест, где Посещения ангелов, по никому не известным причинам, происходят на су­губо регулярной основе. Однако Итону казалось, что это будет бесцеремонно с его стороны, посколь­ку такие Места традиционно представляют собой последнее прибежище отчаявшихся. Эти несчаст­ные собираются там огромными толпами в лихора­дочной надежде на чудо, которое исцелит их тела, или на удачу в погоне за Небесным Светом, кото­рый исцелит их души. Итак отчаявшимся себя не считал, уж это точно.

    Подумав, он пришел к выводу, что период не­известности необходим для его особенной роли, а зачем это было нужно, выяснится позднее. Поэтому в ожидании знаменательного дня он устроил свою жизнь так комфортно, как только мог: спо­койно работал в библиотеке, женился на девушке по имени Клара, и теперь они с женой воспитывали двоих детей. Но все эти годы Итак всегда был на­стороже, чтобы не пропустить Знак, ниспосланный ему Свыше.

    Когда Итан стал свидетелем Посещения ангела Рашиэля, он внезапно почувствовал уверенность, что его время наконец пришло. Это было то самое Посещение, когда Рашиэль отрастил ноги у Джейнис Реяли в нескольких милях от того места, где находился Итан Мид. В этот момент Итан был со­всем один и шел к своему автомобилю, который поставил в центре парковки, когда земля у него под ногами затряслась. Инстинктивно он сразу дога­дался, что происходит, и быстро рухнул на колени, приняв защитную позу. Никакого страха или шока Итан не ощутил, только возбуждение и благоговей­ный трепет. Да, это знак, что вскоре ему предстоит узнать свою судьбу.

    Земля через минуту успокоилась. Не тронув­шись с места, он поднял голову и огляделся, переж­дал еще несколько минут и встал на ноги. Прямо перед ним в асфальте начиналась неширокая, но очень длинная трещина, выползающая со стоянки на улицу. Казалось, эта трещина настойчиво указы­вает Итану определенное направление, поэтому он пробежал вдоль нее несколько кварталов, пока не наткнулся на других выживших людей, мужчину и женщину, которые неуклюже выкарабкивались из глубокой поперечной трещины, раскрывшейся пря­мо у них под ногами. Итан остался с этими людь­ми, а после появились спасатели и переправили всех троих в убежище.

    Итан Мид сразу начал посещать собрания груп­пы поддержки, чтобы встретиться, познакомиться и поговорить со всеми свидетелями. Посещения Ра-шиэля. И после нескольких собраний у него стало складываться вполне определенное мнение. Конеч­но, среди свидетелей, как обычно, были те, кто серьезно пострадал, и те, кто был чудесно исцелен; но и у всех остальных, как оказалось, произошли разнообразные перемены в жизни.

    К примеру, мужчина и женщина, которым Итан помог выбраться из трещины, влюбились друг в друга и объявили о помолвке. Юная девуш­ка, извлеченная спасателями из-под рухнувшей стены, открыла в себе призвание выучиться на отоларинголога. Владелец захудалой фирмы мол­ниеносно заключил удачный альянс, предотвратив ее банкротство, а преуспевающий коммерсант, вла­деющий обширной недвижимостью, которую час­тично разрушил ангел, увидел в этом знак немедля отойти от дел.

    Казалось, каждый свидетель Посещения Раши-эля без труда извлек из него тот или иной персо­нальный урок, но только не Итан. Физически он остался невредим, духовно не был ни благословлен, ни проклят, и он по-прежнему не имел ни малей­шего понятия, какого рода Божественное Послание из всего этого извлечь. Его жена Клара предложила рассматривать пережитое мужем Посещение как на­поминание о том, что каждый человек должен прежде всего ценить то, что имеет. Но Итану это совсем не понравилось» Он сказал ей, что ЛЮБОЕ Посещение, где бы оно ни происходило, несет по­добное послание КАЖДОМУ человеку» но так как он ЛИЧНО присутствовал при Посещении Рашиэля, оно должно было принести ему ПЕРСОНАЛЬ­НОЕ послание более глубокого смысла.

    Разум Итана не переставала сверлить мысль, что он где-то что-то упустил, что наверняка есть еще какой-нибудь свидетель, с которым он должен был встретиться, но не встретился. Это Посещение, несомненно, было Знаком, которого он ожидал столько лет и который никак не мог проигнориро­вать. Пускай этот Знак даже не намекнул Итану Миду, что же ему следует делать.

    В конце концов он обратился к методу исклю­чения: раздобыл полный список свидетелей, пере­живших Посещение Рашиэля, и принялся вычер­кивать тех, кто извлек для себя из пережитого не­двусмысленный урок или принял неожиданное важ­ное решение. Мысль Итана была такова, что среди оставшихся в списке он найдет того человека, чья судьба каким-то странным образом переплелась с его собственной судьбой.

    Когда Итан закончил свою работу, невычеркну­тым осталось лишь одно-единственное имя: ДЖЕЙ-НИСРЕЙЛИ.

    На людях Нейл был способен скрывать обуре­вающее его горе, как полагается взрослому челове­ку, но только не в уединении собственной кварти­ры. Там отсутствие Сары заново камнем обрушива­лось на него, и Нейл валился на пол в истерических рыданиях. Эта жгучая боль была сильнее, чем он мог перенести, гораздо сильнее, чем он когда-либо мог себе представить. Когда приступ отчаяния под­ходил к концу, через часы или через минуты, он засыпал на полу в полном изнеможении, свернув­шись в утробный комочек.

    Пожилая соседка по лестничной клетке попы­талась утешить его нехитрой житейской мудростью. Она сказала Нейлу, что со временем его боль утих­нет, и хотя он никогда не сможет забыть покойную жену, то по крайней мере наладит свою дальней­шую жизнь. В один прекрасный день, сказала она, он встретит кого-то, с кем найдет новое супружес­кое счастье, и тогда он научится любить Господа, чтобы в надлежащий час вознестись на Небеса.

    У этой женщины были самые лучшие намере­ния, но Нейл не нашел никакого утешения в ее словах. Он ощущал отсутствие Сары как откры­тую рану, и обещанная перспектива жизни без боли от ее утраты казалась ему не столько ужасно отдаленной, сколько вообще физически невоз­можной. Нейл покончил бы с собой без малей­ших колебаний, лишь бы прекратить эту невыно­симую боль, но тогда в своем посмертии он наве­ки будет разлучен с Сарой.

    Проблема самоубийства регулярно возникала на собраниях группы поддержки; и как-то раз с неиз­бежностью всплыло имя Робин Пирсон, которая перестала посещать группу за несколько месяцев до того, как к ней присоединился Нейл Фиск. В итоге Посещения ангела Макатиэля муж Робин был по­ражен раком желудка в неоперабельной стадии, и она дневала и ночевала в его больничной палате. Но умер он совершенно неожиданно, во время од­ной из ее редких отлучек, когда Робин забежала домой, чтобы постирать бельишко. Медсестра, ко­торая присутствовала при его кончине, сказала Ро­бин, что душа ее супруга вознеслась на Небеса, и тогда Робин стала усердно посещать собрания груп­пы поддержки.

    Несколько месяцев спустя она появилась на со­брании вне себя от гнева. Возле дома Робин про­изошла манифестация Ада, и она увидела своего мужа среди потерянных душ. Тогда она побежала в больницу и вцепилась в ту самую медсестру, кото­рая вынуждена была признаться, что солгала Ро­бин, но сделала это из самых лучших побуждений в надежде, что вдова научится любить Господа и душа ее будет спасена в отличие от души ее покойного супруга. На очередную встречу группы Робин не пришла и на следующую тоже, а потом все они узнали, что она покончила жизнь самоубийством, чтобы воссоединиться с мужем в Аду.

    Никто из них не знал, смогла ли Робин Пирсон отыскать своего мужа в посмертии, но такое случа­лось; люди иногда видели в Аду знакомые пары, действительно счастливо воссоединившиеся посред­ством самоубийства. Группу взаимной поддержки посещали мужчины и женщины, чьи супруги от­правились в Ад, и эти люди говорили о том, что буквально разрываются между желанием остаться в живых и желанием немедленно воссоединиться с любимыми. У Нейла Фиска была совсем другая ситуация, поэтому, слушая их жалобы, он просто завидовал; если бы только Сара оказалась в Аду, он мигом разрешил бы все свои проблемы.

    Имей он возможность выбирать, Нейл предпо­чел бы отправить Сару к потерянным душам, а не ее райское блаженство на Небесах. Пусть лучше она будет навечно отлучена от Бога, чем ему вечно мучиться в разлуке с ней в Аду. Нейл стыдился своего эгоизма, но ничего не мог поделать с соб­ственными чувствами. Он знал, что Сара может стать счастливой где угодно, но он будет счастлив только рядом с ней.

    До Сары Нейлу никогда не везло с женщинами. Слишком часто взаимные заигрывания с соседкой по стойке бара кончались тем, что она сразу вспоминала о каком-нибудь неотложном свидании, лишь только Нейл вставал и его укороченная нога бросалась в глаза. Однажды у него случился довольно серьезный роман, однако эта женщина через несколько недель разорвала их отношения. Она сказала, что сама не считает его врожденный дефект уродством, но люди, которые видят ее вместе с Нейлом, стали думать, что у нее тоже что-то не в порядке, а ведь это ужасно несправедливо, не правда ли?

    Из всех женщин, с которыми Нейл знакомился, Сара была первой и единственной, на чьем лице не изобразились ни брезгливость, ни жалость, ни ужас, ни даже удивление при первом взгляде на его левую ногу. Одного лишь этого было более чем достаточ­но, чтобы Нейл оказался очарован, а когда он узнал ее натуру поближе, то влюбился в Сару без памяти. Рядом с ней проявлялись его самые лучшие каче­ства, и поэтому Сара тоже полюбила Нейла.

    Он был изумлен, когда Сара сказала ему, что искренне почитает Бога: Нейл не заметил за ней никаких характерных признаков истово верующих. Она не ходила в церковь, ей, как и самому Нейлу, претили авторитарные замашки чересчур активных прихожан. И однако, на свой тихий и скромный лад, Сара была глубоко благодарна Господу за жизнь, которую Он ей даровал. Когда Сара и Нейл поженились, у них редко возникала какая-либо причина заговорить о Нем, поэтому Нейлу было нетрудно со временем вообразить, что мнение Сары о Боге практически не отличается от его собствен­ного.

    Нельзя утверждать, однако, что тихая вера жены никак не повлияла на Нейла. Напротив, Сара сама по себе представляла наиболее убедительный аргумент в защиту любви к Всевышнему, который мог бы воз­действовать на ее мужа. Должно быть, в любви к Нему и впрямь существует какой-нибудь смысл, если эта любовь сделала Сару такой, какой полюбил ее Нейл? За годы счастливого супружества его взгляды на жизнь заметно изменились, и если бы им с Сарой удалось состариться вместе, то Нейл скорее всего благодарил бы Бога вместе с ней.

    Ее смерть перечеркнула эту мирную перспекти­ву, но не другие пути, на которых он смог бы обре­сти любовь к Богу. Нейл мог бы, например, увидеть в своем несчастье напоминание о том, что рассчи­тывать на долгие годы, которые ждут тебя впереди, не стоит никому и никогда. Он мог бы даже ощу­тить определенную благодарность Богу за то, что не умер вместе с Сарой, ведь тогда его потерянная душа сразу и безвозвратно разлучилась бы с ее спа­сенной. Он мог бы увидеть в смерти Сары тревож­ный сигнал, призывающий его постараться полю­бить Бога, пока есть еще какой-то мизерный шанс.

    Вместо всего этого Нейл почувствовал к Нему активное отвращение. Сара была величайшим бла­гословением его жизни, но Бог забрал ее у него, и Нейл еще должен полюбить Его за это? Все равно как если бы преступник, похитив его жену, потре­бовал вдруг от Нейла искренней любви вместо вы­купа. Повиновение — это сколько угодно, но лю­бовь от чистого сердца? Такого выкупа он не мог заплатить.

    Этот парадокс мучил многих, кто регулярно по­сещал группу поддержки. Один из них, мужчина по имени Фил Соме, высказался в том духе, что чело­век, рассматривающий любовь к Нему в качестве выдвинутого Им условия, обречен на неудачу зара­нее. Вы не можете полюбить Его как средство дос­тигнуть желаемого, сказал он, вам придется полю­бить Бога ради Него самого. А если ваша истинная цель — воссоединиться со своей половиной через любовь к Нему, то это чувство не настоящее и вам не зачтется.

    Женщина по имени Валери Томмазино сказала на это, что никому из них не стоит и пытаться. Валери как раз прочла одну книгу, опубликован­ную под эгидой Гуманитарного движения. Эти люди считают, что любить Бога, причинившего нам всем столько боли, глубоко неправильно, сказала она. Они призывают каждого человека действовать со­гласно собственному моральному чувству, а не бре­сти туда, куда тебя поведут посредством кнута и морковки. Когда эти люди умирают, сказала она, то нисходят в Ад с гордым отрицанием Бога.

    Нейл тоже читал этот памфлет Гуманитарного движения, и больше всего ему запомнилось то, что авторы процитировали там падших ангелов. Посе­щения падших ангелов случались нечасто и не при­носили смертным на Земле ни добра, ни зла. Эти ангелы не действуют по указаниям Бога, а просто время от времени проходят через план смертной жизни, занимаясь какими-то своими непредстави­мыми делами. Когда они появляются перед глазами свидетелей, те обычно начинают задавать им воп­росы: каковы истинные намерения Господа? Почему они взбунтовались против Него? И так, далее в том же духе.

    Падшие ангелы обычно отвечали людям одно и то же: ЭТО ВАМ РЕШАТЬ. РЕШАЙТЕ САМИ ЗА СЕБЯ. МЫ УЖЕ СДЕЛАЛИ ЭТО И ВАМ ТОГО ЖЕ СОВЕТУЕМ.

    Люди из Гуманитарного движения уже решили сами за себя; не будь Сары, Нейл сделал бы анало­гичный выбор. Но он желал воссоединиться с же­ной, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отыскать очень вескую причину, по которой он смог бы возлюбить Господа.

    В поисках подобных веских причин некоторые из группы поддержки нашли себе неизъяснимое утешение в том факте, что их любимые не мучи­лись, когда Он забирал их, а моментально испусти­ли дух. У Нейла не было даже такого утешения: его Сара умирала в страхе и муках, изрезанная и уты­канная стеклом. Разумеется, могло бы быть еще хуже, как произошло с тем подростком, что застрял в развалинах родительского дома. Ангел воспламе­нил развалины, пролетая мимо, и прежде чем спа­сатели сумели освободить застрявшего паренька, его тело обгорело более чем на 80 процентов. Он мучился несколько дней, пока неизбежная смерть не стала для него избавлением. Саре по сравнению с этим мальчиком отчаянно повезло, но этого было явно недостаточно, чтобы Нейл от всего сердца полюбил Бога.

    Лишь одно могло бы заставить его вознести ис­креннее благодарение Господу, если бы Он позво­лил Саре явиться перед ним. Одна лишь ее улыбка, как мечталось Нейлу, принесла бы ему неизмери­мое облегчение. Его еще ни разу не посещали спасенные души, а нынче видение было необходи­мо ему как никогда. Но видения не приходят к смертным лишь потому, что те а них нуждаются, и к Нейлу, разумеется, никто не явился. Он должен был найти свой собственный путь к Богу.

    Посетив очередную встречу свидетелей Посе­щения Натанаэля, Нейл обнаружил среди присут­ствующих Бенни Васкеса: это был тот самый чело­век, чьи глаза забрал Небесный Свет. Бенни не часто здесь появлялся, поскольку его наперебой приглашали выступить на других собраниях. Мало какое Посещение порождало безглазую персону, ибо Небесный Свет проникает в план смертной жизни лишь в те краткие моменты, когда ангел нисходит с Небес и возвращается обратно. Поэтому лишенные Светом глаз делались своего рода знаме­нитостями и как проповедники пользовались повы­шенным спросом, особенно в тех группах, которые собираются в церквях.

    Бенни теперь был слеп, как подземный червяк, у него отсутствовали не только глаза и глазные впадины, -но даже само место, где они прежде по­мещались; лоб сразу переходил в скулы, которые начинались прямо от бровей. Небесный Свет, при­близив душу Бенни к совершенству настолько, на­сколько это вообще возможно для смертного, одно­временно деформировал его череп; принято было считать, что это явление наглядно демонстрирует сверхтекучесть физических тел на Небесах. Новое лицо Бенни Васкеса было лишено всякой мимики, за исключением застывшей на его губах блаженно-восторженной улыбки.

    Нейл очень надеялся на Бенни, полагая, что именно Васкес может рассказать нечто особенное, что поможет ему наконец обрести любовь к Богу. Бенни описал присутствующим Небесный Свет как бесконечно прекрасный. Он сказал, что это зрели­ще захватывающего величия, которое сразу избав­ляет от всяческих сомнений и само по себе являет неопровержимое доказательство — простое и ясное как дважды два — настоятельной необходимости полюбить Всевышнего всей душой.

    Увы, хотя Бенни приводил немало аналогий, напоминающих ему эффект воздействия Небесного Света, он был решительно не способен описать этот эффект собственными четкими словами. Те слушатели, которые уже благоговели перед Богом, сочли описания Бенни потрясающими, но для Нейла эта речь была лишь удручающе смутным и не­конкретным потоком слов. Со вздохом он решил, что пора поискать совета где-нибудь еще.

    Священник местной церкви посоветовал Нейлу смириться с тем, что Таинство всегда останется Таинством; и если он сможет любить Его, невзирая на то что не получает ответов на свои вопросы, его душа будет спасена.

    Признай, что ты нуждаешься в Нем! — строго указывал популярный сборник духовных советов, ко­торый Нейл приобрел по случаю; когда ты поймешь, что твоя самостоятельность и независимость не более чем иллюзия, ты будешь готов принять Его.

    Подчинись всецело и беспрекословно! — взывал с экрана модный телепроповедник; воистину, доб­ровольно принять мучения означает доказать свою любовь к Нему, и если покорность, что вероятно, не облегчит тебе смертной жизни, то сопротивление всенепременно усугубит твое наказание.

    Известно, что все эти стратегии (и не только они) доказали свою полезность для тех или иных индивидов. Каждая из них, будучи усвоена, способ­на привести человека к Богу. Но не всегда, к сожа­лению, любые рекомендации можно применить к любому индивиду, а Нейл Фиск был как раз из тех, кто находит советы подобного рода неприемлемы­ми для себя.

    В конце концов Нейл решил поговорить с роди­телями Сары. Это само по себе указывало на глуби­ну его отчаяния, ведь их взаимоотношениям всегда, мягко говоря, не хватало родственной теплоты. Ро­дители любили Сару, но постоянно шпыняли ее за недостаточную демонстрацию истинной привер­женности Богу. Когда они узнали, что дочка собра­лась замуж за человека, которому наплевать на Него, то были шокированы до глубины своих суро­вых праведных душ. Сара, со своей стороны, всегда полагала, что ее родители чересчур догматичны, поэтому их праведный гнев лишь укрепил ее в ре­шимости выйти за Нейла.

    И все-таки у них троих осталось нечто общее, как подумалось Нейлу; в конце концов, все они горько оплакивали Сару. Поэтому Нейл навестил тестя с тещей в их загородном доме в колониаль­ном стиле, надеясь, что они сумеют поддержать друг друга в своей печали.

    И как же он ошибался. Вместо симпатии и под­держки родители Сары сразу обвинили зятя в ее смерти. Они пришли к этому выводу за несколько недель, истекших после ее похорон, рассудив, что Бог забрал у них Сару, дабы явить ее грешнику мужу последнее предупреждение, и они оплакива­ют единственную дочь лишь потому, что этот Фиск никогда не считал нужным возлюбить Господа. Те­перь они были твердо уверены, что Нейл обманул их насчет своей увечной ноги, которая была на самом деле Божьим наказанием, и покорись этот Фиск смиренно Его воле, бедная Сара могла бы остаться в живых.

    Вообще говоря, это не должно было так уж уди­вить Нейла. Всю его жизнь люди приписывали не­кое определенное моральное значение его левой ноге, хотя Господь тут был вовсе ни при чем. Те­перь же, когда его постигло несчастье, за которое Бог определенно был в ответе, кто-нибудь с неиз­бежностью должен был заключить, что Нейл Фиск сам виноват в своей беде. По чистой случайности ему пришлось услышать эти слова в самый непод­ходящий момент, когда он был ужасно уязвим, и удар оказался ошеломляющим.

    Нейл не думал, что родители Сары правы в своих злобных обвинениях. Но подумал, насколько было бы всем удобнее, если бы он и сам вдруг поверил в это. Вероятно, подумалось ему, было бы намного лучше стать персонажем истории, где пра­ведники всегда вознаграждены, а грешники наказа­ны (пусть даже разница между праведностью и гре­хом все время ускользает от него), чем влачить существование в реальном мире, где справедливос­ти вообще не существует. Ему пришлось бы взять на себя роль грешника, что вряд ли можно назвать утешительной ложью, но Нейл пошел бы на все, если бы верил, что это воссоединит его с Сарой.

    Иногда даже дурной совет может наставить че­ловека на правильный путь. Случилось так, что именно обвинения его тестя и тещи решительно подтолкнули Нейла приблизиться к Богу.

    Когда Джейнис Рейли регулярно выступала пе­ред больными и увечными, ей не однажды задавали вопрос: мечтала ли она когда-нибудь иметь нор­мальные ноги? И Джейнис отвечала совершенно честно: нет, никогда. Она была довольна своей уча­стью — такой, какая у нее есть. Иногда спросив­ший возражал, что она, вероятно, имела бы иное мнение, если бы родилась с ногами, а потом их потеряла. Джейнис никогда не отрицала этого, но всегда могла искренне сказать, что просто не может завидовать людям с ногами, потому что их отсут­ствие — часть ее личности. Она никогда не задумы­валась о том, чтобы обзавестись протезами, и пред­ложи какой-нибудь гений пришить ей живые ноги, Джейнис отказала бы ему. Ей даже в голову ни разу не приходило, что Бог пожелает вернуть ей то, что отнял еще до рождения.

    Одним из неожиданных побочных эффектов обладания ногами стало возросшее внимание муж­чин к ее особе. В прошлом вокруг Джейнис увива­лись в основном фетишисты и одержимые комп­лексом святости, теперь же она привлекала мужчин абсолютно всех сортов. Поэтому, когда Джейнис Рейли заметила, что Итан Мид проявляет к ней упорный интерес, она решила, что его интерес ро­мантического свойства. Надо сказать, это сильно смутило ее и расстроило, поскольку Итан Мид оп­ределенно был женат.

    Итан подошел к ней поговорить на одном из собраний группы поддержки, потом превратил эти беседы в традицию, а затем начал посещать ее публичные выступления. Когда он наконец предло­жил поужинать вместе, Джейнис напрямик спроси­ла о его намерениях, и тогда Итан выплеснул на нее свою оригинальную теорию. Итан не знал, КАК его собственная судьба переплелась с судьбой Джей­нис, но был АБСОЛЮТНО уверен, что это про­изошло.

    Джейнис отнеслась к его теории довольно скеп­тически, хотя окончательно ее не отвергла. Он не знает ответов на ее личные вопросы, признался Итан, но готов сделать все, чтобы помочь их найти. Джейнис, со своей стороны, согласилась помочь Итану в поисках смысла его жизни, а он горячо пообещал, что обузой ей не будет. Они стали встре­чаться регулярно, чтобы поговорить о Посещениях и посланиях, какие они обычно несут: скрытых или явных, того или иного рода.

    Тем временем жена Итана Клара начала сильно беспокоиться. Итан заверил жену, что не питает ни­каких романтических чувств по отношению к Джей­нис Рейли, но это не облегчило ее тревожных разду­мий. Клара знала, что экстремальные обстоятельства часто связывают совершенно разных людей, и опаса­лась, что отношения Итана с Джейнис — романти­ческие там или нет — несут угрозу ее благополучному браку.

    Итан сказал Джейнис, что он, как библиоте­карь, мог бы оказать ей существенную помощь в поисках информации. Ни он, ни Джейнис прежде не читали и даже не слышали о таком случае, когда Бог отметил своей печатью определенного индиви­да при одном Посещении, а после снял с него эту печать при другом. Итан усердно занялся поиском прецедентов в архивах, надеясь, что сможет про­лить какой-то свет на ситуацию Джейнис.

    Нашлись документы, свидетельствующие, что некоторые смертные получили от Него за время земной жизни не одно, а несколько чудесных исце­лений; но их болезни или телесные недостатки все­гда были естественного происхождения, а не полу­чены Свыше. Нашелся также рапорт анекдотичес­кого толка о богохульнике, пораженном слепотой за грехи, который сразу же стал примером правед­ности и получил свое зрение назад; этот рапорт был классифицирован как городская легенда.

    Возможно, в легенде скрывалась крупица исти­ны, но в качестве прецедента она все равно была бесполезна. Джейнис потеряла ноги отце в утробе матери, так что это не могло быть наказанием за ее личные грехи. Выходит, она была наказана за то, что сделали ее отец или мать? А когда они искупи­ли свою вину перед Богом, Он вернул ей ноги? Джейнис никак не могла в такое поверить.

    Если бы -к ней, как некогда к ее родителям, явились с Небес покойные родственники, Джей­нис сразу успокоилась бы насчет своих ног. Одна­ко Бог не послал ей видения, и сам этот факт вынуждал подозревать, что с ее чудесным исцеле­нием что-то определенно не так. И все же она не верила, что Господь ее наказал, уж скорее про­изошла ошибка, и Джейнис получила чудо, пред­назначенное не ей. А может быть, Он ее испыты­вает, дабы понаблюдать, как она себя поведет, по­лучив слишком много?

    В любом случае Джейнис видела перед собой только один правильный путь: ей следует с глубо­чайшей благодарностью и смирением предложить Ему забрать назад свой подарок. И дабы сделать это, ей придется отправиться в паломничество.

    Паломники преодолевают огромные расстоя­ния, чтобы добраться, в надежде на чудо, до одного из Святых Мест и дожидаться там ангельского По­сещения. Если в любом другом месте Земли можно прожить всю жизнь, ожидая визита ангела, и ни­когда не увидеть его, в Святых Местах посланцы Небес появляются регулярно, раз в несколько ме­сяцев, а то и недель. Паломникам, конечно, извест­но, что шансы на исцеление почти не увеличивают­ся от пребывания в Святом Месте; подавляющее большинство из тех, кто оставался там достаточно долго, чтобы стать свидетелем Посещения, чудо обошло стороной. Но люди часто счастливы лишь потому, что увидели ангела, и когда они возвраща­ются домой, то готовы стойко встретить все, что их ждет впереди, будь то неминуемая смерть или жизнь беспомощного инвалида. И разумеется, один лишь факт, что ты выжил при Посещении, позволяет по-иному взглянуть на собственную ситуацию и дос­тойно оценить то, что ты еще имеешь; ведь некий определенный процент паломников непременно погибает в Святых Местах.

    Джейнис была готова принять любой исход, ка­ким бы он ни оказался. Если Господь пожелает забрать ее, что ж, пожалуйста. Если Он заберет у нее ноги, она с радостью вернется к той. работе, какой занималась всегда. Если же Он оставит ей свой неожиданный дар, Джейнис предполагала об­рести по крайней мере прозрение, которое подска­зало бы, как ей следует говорить об этом чуде с обездоленными людьми.

    В душе она, однако, надеялась, что чудо будет у нее обязательно изъято и отдано тому, кто больше в нем нуждается. Правда, Джейнис не пригласила та­ких нуждающихся последовать за собой, чтобы кто-нибудь из них получил от Бога то, что она возвра­щает; ей казалось, что это будет слишком бесцере­монно по отношению к Нему. Но она рассматрива­ла свое паломничество как мольбу о помощи сирым и убогим перед Его ликом.

    Друзья и родственники Джейнис Рейли пришли в ужасное замешательство, узнав о ее намерении; они увидели в нем неподобающе дерзкое вопрошание Господа. Когда эта новость стала широко извест­на, на Джейнис посыпалась масса писем от ее вер­ных последователей, которые были смущены, воз­мущены или восхищены ее решением принести по­добную жертву.

    Что касается Итана Мида, он целиком был на ее стороне и очень радовался за себя. Теперь он понял, какое значение лично для него имеет Посе­щение Рашиэля: для Итана Мида настало время активных действий. Его жена Клара яростно проти­вилась его отъезду в паломничество, подчеркивая, что никто не может предсказать, как долго Итак будет отсутствовать, в то время как и ей, и его собственным детям необходима поддержка мужа и отца. Итак был огорчен, что не нашел понимания у жены и ему придется уехать без ее одобрения, одна­ко у него не было выбора. Он должен был отпра­виться в Святое Место, чтобы снова стать свидете­лем Посещения, и тогда Господь наконец сообщит Итану Миду, чего Он желает от него.

    Драматический визит Нейла Фиска к родителям Сары странным образом подтолкнул его к тому, чтобы заново осмыслить свою встречу с Бенни Васкесом. Хотя он не извлек из слов Бенни ничего особо полезного для себя, Нейл все же был изрядно впечат­лен абсолютностью его всепоглощающей веры в Бога. Какие бы несчастья ни пали на Бенни Васкеса в будущем, его любовь к Господу никогда не поколеб­лется, и после смерти Бенни со своей блаженной улыбкой непременно вознесется на Небеса. Этот факт вдруг предстал перед Нейлом в образе пускай очень слабого, но все-таки шанса; в виде лазейки на Небе­са, хотя и настолько малопривлекательной, что преж­де он никогда не задумывался о ней. Но теперь, когда Нейл все глубже и глубже погружался в бездны отча­яния, эта лазейка стала казаться ему вполне целесо­образной.

    В каждом Святом Месте бывают паломники особого рода, они не столько ищут чудесного исце­ления, сколько пытаются узреть Небесный Свет. Тех, кому это удавалось, Бог всегда принимал на Небеса после смерти, и не важно, какими эгоис­тичными мотивами эти люди на самом деле руко­водствовались. Некоторые из них страстно желали избавиться от сомнений по отношению к Богу, что­бы наверняка воссоединиться с любимыми на Не­бесах; другие всю жизнь прожили закоренелыми грешниками, но пожелали избавиться от загробных последствий.

    Прежде было не вполне очевидно, может ли Небесный Свет преодолеть АБСОЛЮТНО ВСЕ, что препятствует спасению души конкретного индиви­да. Ожесточенные дебаты на эту тему прекратились после случая с Барри Ларсеном, который был се­рийным насильником и убийцей. Барри как раз собирался избавиться от тела очередной жертвы, когда стал свидетелем Посещения и узрел Небес­ный Свет; спасатели обнаружили его в окровавлен­ной одежде подле свежего трупа. После казни душа Барри Ларсена с электрического стула прямиком направилась на Небеса, что увидели собственными глазами, к своему яростному возмущению и без­мерному негодованию, безутешные родственники его злополучных жертв. Священники, как могли, попытались утешить этих людей. Они горячо уверя­ли их, правда, без малейших на то оснований и доказательств, что злодей, оказавшись в луче Не­бесного Света, под его воздействием за какую-то секунду отсидел десяток пожизненных заключений и тем самым искупил свою вину перед Господом. Но этот аргумент не принес никакого утешения ожесточившимся сердцам.

    Небесный Свет опровергал категорический им­ператив Фила Сомса. Для Нейла он представлял единственную возможность снова соединиться с Сарой без настоятельной необходимости возлюбить Всевышнего сильнее, чем жену. Значит, можно ос­таться эгоистом и все-таки попасть на Небеса. Если у других получилось, есть шанс, что у него тоже получится. Возможно, это несправедливо. Возмож­но, не слишком честная игра, но у нее по крайней мере простые и понятные правила.

    На инстинктивном уровне, однако, Нейл испы­тывал глубокое отвращение к самой идее стать таким, как Бенни Васкес; слишком уж это напоминало про­мывание мозгов в качестве лечения от депрессии. Он не мог не задуматься о том, что его личность претер­пит такие кардинальные изменения, что Нейл Фиск попросту перестанет быть самим собой. Потом он припомнил, что на Небесах каждая душа подвергается подобной трансформации и что спасенные, по сути, ничем не отличаются от безглазых помимо того, что не имеют больше тел.

    Вспомнив это, Нейл предельно ясно понял: ему никогда не удастся вернуть то, что было в смертной жизни между ним и Сарой, каким бы образом он ни попал на Небеса, В новом вечном союзе и он, и она будут совсем другими, а их взаимная любовь растворится во всеобъемлющей любви, которую спасенные равно изливают на все окружающее.

    Это внезапное прозрение не уменьшило его же­лания поскорее воссоединиться с женой, а только лишь обострило. Ведь награда все равно будет той же самой, каким бы образом он ее ни добился. Лазейка не для всех приведет его точно туда же, куда могла бы вывести традиционная дорога дли­ной во всю Нейлову жизнь.

    Правда, поймать Небесный Свет гораздо труд­нее, чем совершить обычное паломничество. И на­много опаснее. Луч Небесного Света падает на по­верхность Земли лишь в те краткие моменты, когда ангелы проникают в план смертной жизни или по­кидают его. Предсказать, когда и в какой именно точке появится очередной ангел, принципиально невозможно, поэтому охотники за Светом устрем­ляются к нему, лишь только завидят, чтобы затем неотрывно преследовать ангела до самого отбытия. С целью максимизировать свой шанс вписаться в финальный луч Света охотник держится настолько близко к посланнику Небес, насколько это вообще возможно в процессе его Посещения. В зависимос­ти от личных пристрастий конкретного ангела это может означать погоню за извивающейся воронкой гигантского торнадо, или за фронтальной волной сорвавшегося селевого потока, или за стремительно убегающей вперед оконечностью расщелины, раз­ламывающей пейзаж. Большинство охотников по­гибают в своей безумной гонке за Небесным Све­том, успеха добиваются очень немногие.

    Точную статистику касательно душ погибших охотников за Светом собрать крайне трудно по той причине, что в ходе подобных экспедиций посторон­них зрителей почти не бывает; однако и те неполные данные, что имеются, удручают резким контрастом с цифрами по обычным паломникам в Святые Места. Из тех, кто погиб или умер естественной смертью, не дождавшись чудесного исцеления, примерно полови­на была допущена на Небеса, и это вполне нормаль­но. Однако неудачники, потерявшие жизнь в безум­ной погоне за Светом, всегда — без единого исключе­ния! — отправляются в Ад.

    Из этого можно сделать двоякий вывод: либо на поиски Небесного Света пускаются лишь те инди­виды, чьи души уже потеряны безвозвратно, либо смерть в таких обстоятельствах равноценна само­убийству. В любом случае это означало, что Нейл, буде он решится пополнить собой ряды искателей Света, должен заранее быть готов к последствиям своего решения.

    ВСЕ ИЛИ НИЧЕГО: категоричность этого пра­вила одновременно и пугала Нейла, и привлекала. Стоит ли продолжать влачить свою пустую жизнь, всецело посвятив ее стараниям возлюбить Бога? Одни лишь мысли о подобной перспективе вполне могли довести Нейла до сумасшествия. Возможно, он будет годами, а то и десятилетиями пытаться всем сердцем полюбить Его и все равно не добьется успеха. Возможно, что Нейлу даже не отпущено так много времени; после смерти Сары ему слишком часто напоминали, что Посещения предупреждают тех, кого они так или иначе коснулись, о необходи­мости срочно подготовить свою душу, ибо смерть может наступить в любой момент. Он может уме­реть завтра, через месяц или через год, но это ниче­го не меняет, поскольку у Нейла нет ни малейшего шанса в ближайшем будущем стать восторженным поклонником Господа посредством традиционных методик.

    По иронии судьбы, именно Джейнис Рейли, к которой Нейл теперь питал глубокую антипатию, кос­венным образом толкнула его на путь, решивший его судьбу. Нейл завтракал, рассеянно листая утреннюю газету, когда ему на глаза случайно попалась заметка о том, что Джейнис собирается в паломничество. Пер­вой реакцией Нейла был мгновенно вспыхнувший гнев: сколько еще потребуется благодеяний Свыше, чтобы удовлетворить эту женщину?! Остыв, он заново обдумал информацию и наконец пришел к решению. Если Джейнис Рейли, облагодетельствованная Богом, считает вполне удобным обратиться к Нему с моль­бой о помощи, дабы смириться с Его собственным благодеянием, то ничто не мешает и Нейлу Фиску, получившему от Бога лишь ужасное несчастье, посту­пить аналогичным образом.

    Толчок был слабенький, но его хватило, чтобы Нейл Фиск переступил черту.

    Все Святые Места выглядят крайне негостепри­имно и расположены на самых неудобных клочках земной поверхности. На одиноком атолле посреди океана, к примеру, или на высоте 12 тысяч футов в горах. Святое Место, которое избрал Нейл Фиск, располагалось в пустыне, являя собой обширный, растянувшийся на много миль участок окаменев­шей глины. Совсем уединенная, но не слишком труднодоступная территория и потому популярная среди паломников. Общий вид этой местности мог служить наглядным примером тому, что обыкно­венно происходит, когда соприкасаются Царство Земное и Царство Небесное. Ландшафт испещряли застывшие потоки лавы, зияющие трещины, крате­ры, провалы. Растительность очень скудная, почти эфемерная; жизнь ее ограничивалась интервалом между летними потоками с ледников, приносящи­ми сюда почву, и песчаными бурями, которые уно­сили ее.

    Паломники рассеивались по всей территории, формируя временные поселки и лагеря из фургон­чиков и палаток; все они постоянно спорили между собой о сравнительных достоинствах их местополо­жения, каковому следовало обеспечить наилучшую возможность разглядеть ангела при минимальной вероятности всерьез при этом пострадать. Опреде­ленную защиту обеспечивали валы и заграждения, сложенные из мешков с песком; такие защитные сооружения служили годами и перекладывались по мере необходимости. К Святому Месту были при­писаны специально обученные парамедики и по­жарники, и эти люди ревностно следили за тем, чтобы расчищенные проезды для спасательных ма­шин никогда не захламляли. Некоторые паломники привозили воду и еду с собой, другие все покупали у поставщиков, которые запрашивали за продукты непомерные цены, и каждый паломник должен был платить индивидуальный ежедневный взнос за вы­воз мусора и пищевых отходов.

    В экипировку охотников за Светом в качестве непременного атрибута входили полноприводные ав­томобили, способные развить большую скорость на очень сильно пересеченной местности во время пого­ни за ангелом. Те, кто мог себе это позволить, приез­жали на собственных внедорожниках, а те, кто не мог, кооперировались с каким-нибудь водителем, об­разуя группы по двое-трое и даже по четыре человека. Нейла не привлекала роль пассажира, вынужденного во всем полагаться на водителя, но и брать на себя ответственность за кого-нибудь еще он тоже не хотел. Вероятно, это финальный акт его жизни на Земле, и ему казалось, что лучше всего доиграть его в одиноче­стве. Похороны Сары полностью истощили их семей­ные сбережения, так что Нейлу пришлось продать все оставшееся имущество, чтобы приобрести подходя­щий для задуманного автомобиль. Это был грузовой пикап с независимой подвеской, сверхпрочной рамой и сверхмощными амортизаторами, укомплектован­ный усиленными шинами со сверхагрессивной на­сечкой протектора.

    Едва успев добраться до Места, Нейл сразу за­нялся тем, что делали все прочие водители вездехо­дов: колесил на своем пикапе по всей территории вдоль, поперек и наискось, стараясь запечатлеть ее топографию в мозгу. С Итаном он повстречался в одной из таких поездок, отрабатывая маршрут по периметру Святого Места. Увидев его пикап, тот поспешно замахал руками, призывая Нейла остано­виться, так как двигатель небольшого грузовичка Итана внезапно заглох, когда он возвращался из ближайшего продовольственного магазина, отде­ленного 80 милями пустыни от его палаточного лагеря.

    Нейл помог ему запустить двигатель, а после этого, по настоянию Итана, последовал за ним в палаточный лагерь, чтобы вместе там пообедать. Когда они приехали, Джейнис не было в палатке, она пошла навестить каких-то новых пилигримов, поселившихся неподалеку. Нейл с вежливым без­различием слушал, как Итан подробно излагает, разогревая на пропановой горелке порционные па­кеты с готовой едой, какие события привели его сюда и почему.

    Но когда Итан упомянул имя Джейнис Рейли, Нейл не мог скрыть своего изумления. Не желая ни видеть ее, ни говорить с ней, он заторопился уб­раться оттуда и как раз начал объяснять удивленно­му Итану, что едва не позабыл о назначенной встре­че, когда Джейнис появилась в палатке.

    Джейнис, в свою очередь, была не слишком приятно изумлена, но попросила Нейла остаться. Итан объяснил, почему он пригласил Нейла пообе­дать, а Джейнис рассказала ему, как они с Нейлом познакомились. После этого она спросила у Нейла, что же привело его в Святое Место. Когда он отве­тил, что будет охотиться за Светом, Джейнис с Итаном стали дружно уговаривать его передумать. Это же самоубийство, взволнованно сказал Итан Мид, и наверняка можно найти лучшую альтернативу, потому что хуже самоубийства ничего не бывает. Увидеть Небесный Свет не значит правильно отве­тить на Его вопрос, с грустью сказала Джейнис Рейли; это совсем не то, чего желает от нас Гос­подь. Нейл Фиск деревянным голосом поблагода­рил их за заботу и внимание и откланялся.

    Во время долгих недель ожидания Нейл каждый день посвящал поездкам по Святому Месту; карты, разумеется, были широко доступны и обновлялись после каждого Посещения, но личного знакомства с территорией заменить не могли. Если ему в таких поездках встречался другой охотник (охотники по большинству были мужчины), демонстрирующий недюжинный водительский опыт, Нейл непремен­но спрашивал его совета касательно того или иного типа местности. Некоторые из опытных охотников пережили в этом Месте уже несколько Посещений, не преуспев в своих предыдущих попытках и не потерпев окончательной неудачи. Все они были рады поделиться приемами, помогающими пресле­довать ангела, но никогда ничего не рассказывали Нейлу о себе. Их объединял какой-то странный, на его взгляд, тон общения, одновременно самонаде­янный и безнадежный, и Нейл уже начал задавать­ся вопросом, не выглядит ли он точно так же со стороны.

    Что касается Итана и Джейнис, то они коротали это время, завязывая многочисленные знакомства с другими паломниками. Эти люди относились к си­туации Джейнис со смешанными чувствами; одни считали ее неблагодарной, другие бескорыстной, третьи эгоистичной, четвертые самоотверженной. Однако к истории Итана большинство относилось с уважительным интересом; Итан был одним из немногих, кто искал в Святом Месте нечто иное помимо чудесного исцеления. Но в общем среди здешних паломников преобладало чувство товари­щества, поддерживающее их в долгом ожидании.

    Нейл гонял свой вездеход по круговому марш­руту, когда на юго-восточном горизонте стали со­бираться темные тучи и по КВ-радиосвязи кто-то из охотников сообщил, что Посещение началось. Он сразу остановил пикап, чтобы быстро сунуть в уши затычки и напялить защитный шлем. Когда Нейл покончил с этим делом, на юго-востоке уже начали вспыхивать молнии и охотник, который пер­вым заметил ангела, передал свое второе сообще­ние всем-всем-всем: это Баракиэль, и он движется, очень похоже, в северном направлении. Услышав это, Нейл поспешно развернул пикап на восток и погнал его вперед на полной скорости.

    Как ни странно, не было ни дождя, ни ветра, только темные тучи, из которых резко выскакивали молнии. По радио другие охотники наперебой де­лились оценками скорости и направления ангела. Нейл повернул на северо-восток, рассчитывая в итоге этого маневра оказаться на курсе Баракиэля прямо перед ним. Дистанцию до надвигающейся грозы он мог определить, отсчитывая в уме задерж­ку звука, но огненные вспышки скоро замельтеши­ли с такой частотой, что больше не удавалось соот­нести раскаты грома с конкретной молнией.

    Нейл видел, как столкнулись на полном ходу машины двух других охотников за Светом; понача­лу эти водители, очутившись на густо изрытом кра­терами участке, все же умудрялись двигаться парал­лельно в северном направлении, перескакивая че­рез мелкие кратеры и виляя, чтобы объехать боль­шие. Нейл промчался мимо столкнувшихся машин. Гроза уже догоняла его вездеход, слепящие огнен­ные ленты падали на землю повсюду; все эти мол­нии, очевидно, исходили из одной-единственной точки к югу от позиции Нейла. Ангел был прямо позади него и быстро приближался.

    Грохот стал оглушающим, невзирая на ушные затычки. Нейл вдруг ощутил, как все волоски на его коже резко встали дыбом в сформировавшемся вокруг его машины электрическом поле. Каждые несколько секунд он автоматически бросал взгляд на зеркальце заднего вида, пытаясь определить ме­стоположение Баракиэля; одновременно Нейл с ка­ким-то равнодушием размышлял, насколько близ­ко стоит подпустить к себе ангела.

    Он уже почти не отличал настоящих молний от световых миражей, выжженных на сетчатке его глаз. Подслеповато щурясь на зеркальце, Нейл не сразу сообразил, что теперь оно отражает постоянный электрический разряд в виде волнообразно меняю­щей интенсивность, но не прерывающейся молнии. Поспешно изменив наклон зеркала, он увидел на­конец источник этого явления: клубок извиваю­щихся, спутанных языков пламени, кипящее сереб­ро среди черных грозовых туч. Это был сам ангел Баракиэль.

    В тот самый момент, когда Нейл Фиск был оше­ломлен и парализован открывшимся его глазам зре­лищем, его пикап столкнулся с остро выступающим гребнем скалы. Тяжелая машина с неправдоподобной легкостью взлетела в воздух и рухнула на каменный валун; вся сила удара пришлась на левую переднюю часть, которая, со скрежетом сминаясь в гармошку, вдавилась в кабину водителя. Нейлу моментально раз­дробило обе ноги, его левая бедренная артерия была разорвана. Он начал медленно, но неотвратимо исте­кать кровью и умирать от ее потери.

    Нейл не пытался пошевелиться. В шоке он не чувствовал физической боли, но каким-то образом знал, что любое, даже еле заметное движение обернется для него нестерпимыми муками. Было очевидно, что он зажат в искореженной кабине, а значит, больше не сможет преследовать Баракиэля. А впрочем, сказал Нейл сам себе, у меня все равно уже ни на что не осталось никаких шансов. Беспо­мощный, он мог только наблюдать, как сухая гроза Посещения уходит на север, все дальше и дальше от него.

    Глядя вслед ангелу, Нейл заплакал. Его душу переполняла адская смесь сожаления и презрения к себе, и Нейл проклял себя за самонадеянность, за одну лишь мысль, что эта авантюра могла бы сра­ботать. Сейчас он отдал бы что угодно кому угодно, хоть Баракиэлю, лишь бы переиграть все назад; он честно пообещал бы провести остаток своих дней в усердных стараниях возлюбить Господа, только бы выжить. Но Нейл прекрасно знал, что сделка с Высшей Силой невозможна и ему некого винить, кроме самого себя.

    Тогда он попросил Сару о прощении. Он молил простить его за то, что он так бездарно проиграл свой шанс воссоединиться с ней, поставив жизнь на карту; простить, потому что он пошел на этот риск только из-за великой любви к ней. И Нейл надеялся, что Сара поймет его и простит.

    Сквозь слезы он увидел бегущую к нему жен­щину и узнал в ней Джейнис Рейли. Выходит, он разбился неподалеку от ее лагеря. Но она ничем не сможет ему помочь; Нейл чувствовал, как его кровь утекает из его бренного тела, и был уверен, что не доживет до приезда парамедиков. Наверное, Джей­нис окликала его на бегу, но в ушах его стоял такой звон, что Нейл ничего не услышал. Позади Джейнис он заметил Итана Мида, который сорвался с места и тоже побежал к нему.

    Внезапно перед Нейлом мелькнула ослепитель­ная вспышка, и Джейнис упала как подкошенная, словно ее ударили гигантской кувалдой. Он решил, что ее поразила молния Баракиэля, но вспомнил, что гроза уже ушла. Потом она поднялась, и только когда Нейл увидел ее новое безглазое лицо, еще курящееся паром, он понял, что Джейнис поразил Небесный Свет.

    Быстро взглянув наверх, он увидел только тучи: просвет уже закрылся и луч Света пропал.

    Бог словно насмехался над Нейлом Фиском. Мало того, что Он напоследок продемонстрировал Нейлу заветный приз, уже проигранный им вместе с жизнью, Он еще и отдал свой приз такой персоне, которая в нем вовсе не нуждается и даже не желает этого, и все это прямо у Нейла на глазах. Бог уже потратил впустую одно чудо на Джейнис и теперь делает это снова.

    Вдруг сквозь тучи прорвался второй луч Света и ударил прямо в лицо Нейла, стиснутого грудой ме­талла и пластика.

    Небесный Свет вонзился в его плоть подобно тысячам жалящих гиподермических игл и добрался до мозга его костей. Этот луч забрал у Нейла глаза, превратив его не в человека, который прежде был зрячим, но в существо, которому никогда даже не предполагалось обладать зрением. Сделав это, Свет открыл Нейлу Фиску абсолютно все причины, по которым ему следует любить Господа.

    И Нейл полюбил Его так, как смертным вообще не дано любить друг друга.

    Сказать, что его любовь к Нему была безуслов­ной, значит ничего не сказать, ибо само это слово содержит концепцию условия, а таковая для Нейла более не существовала; каждый феномен Мирозда­ния был теперь для него лишь очень убедительной и простой, как дважды два, причиной полюбить Его от всей души. И никакие обстоятельства не могли стать препятствием или хотя бы помехой для его любви, но только лишь еще одной убедитель­ной причиной для благодарности и преданности Ему.

    Нейл вспомнил свое горе и безмерное отчая­ние, которые привели его сюда, вспомнил об ужасе и муках, в которых умирала Сара; но он все равно продолжал любить Его, не вопреки их с Сарой стра­даниям, но невзирая на эти страдания и даже имен­но из-за них.

    И он навеки отринул былой гнев, и все сомне­ния, и жажду ответов. Он был благодарен за всю боль, которую ему пришлось пережить, и сокру­шался, что прежде не распознал в ней Дара Божье­го, каким она всегда являлась. Но теперь, в своей новообретенной эйфории, Нейл получил способ­ность видеть истинное значение вещей.

    Он понял, что жизнь — незаслуженная награда, что даже самые добродетельные из смертных недо­стойны блаженства земного существования.

    Он понял, что вся жизнь есть любовь, даже боль.

    И особенно боль.

    Поэтому, когда через несколько минут Нейл Фиск скончался от потери крови, его душа воисти­ну была достойна спасения.

    Но Бог все равно отправил его в Ад.

    * * *

    Итан Мид видел все это. Он видел, как Нейл и Джейнис были преображены Небесным Светом, и он увидел благочестивую любовь на их безглазых лицах. Он видел, как небо резко просветлело и снова засияло солнце. Он держал Нейла за руку в ожидании парамедиков, когда Нейл умер, и он ви­дел, как его душа покинула тело и рванулась к Небесам, но была низвержена в Ад.

    Джейнис не могла этого видеть, у нее уже не было глаз. Итан оказался единственным свидете­лем, и он понял наконец, какая миссия возложена на него Господом: он должен был следовать за Джейнис Рейли вплоть до этого клочка пустыни, чтобы увидеть здесь то, чего она увидеть не могла.

    Когда статистики подбили итоги Посещения Ба-ракиэля, оказалось, что жертвами его стали десять человек, шестеро охотников за Светом и четыре обычных паломника. Девять человек удостоились чудесных исцелений, а единственными, кому уда­лось узреть Небесный Свет, были Джейнис и Нейл. Статистики не собирают данных о свидетелях, чья жизнь резко переменилась в результате Посеще­ния, но Итан уверенно числит себя среди них.

    Вернувшись домой, Джейнис Рейли возобнови­ла выступления перед публикой, однако она боль­ше не говорит о том, что люди с телесными недо­статками имеют огромные внутренние ресурсы, ко­торые они обязаны мобилизовать, чтобы преодо­леть свои физические ограничения. Вместо этого Джейнис, как и все другие безглазые, не устает рассказывать всем и каждому о неописуемой красо­те и непостижимом величии Мироздания Господ­ня. Очень многие из ее последователей, которых прежде вдохновляли речи Джейнис, были разоча­рованы и горько сетуют, что потеряли духовного лидера. В новом качестве безглазой персоны Джей­нис Рейли с жаром изрекает одни лишь банальнос­ти, но поскольку она истово верит во все, что пуб­лично проповедует, отток аудитории ее совершенно

    не волнует.

    Итан Мид уволился из библиотеки и стал про­поведником, желая поделиться тем, что увидел и пережил при выполнении особой миссии, возло­женной на него Богом, со всеми, кто пожелает это услышать. Его жена Клара не захотела смириться с новой миссией мужа и поставила ему ультиматум, демонстративно покинув дом вместе с детьми. Пос­ле этого Итан Мид обнаружил, что ему совсем не­плохо живется одному.

    Вскоре Итан обзавелся довольно солидной груп­пой верных последователей из числа тех, кому он уже успел рассказать историю жизни и смерти Ней-ла Фиска. Он постоянно твердит этим людям, что рассчитывать на справедливость, ожидающую тебя в посмертии, так же глупо, как надеяться на нее в смертной жизни. Но Итан говорит это не затем, чтобы отвратить их от почитания Бога, совсем на­оборот, он призывает возлюбить Его всей душой. Основной тезис Итана состоит в том, что люди, которые не любят Господа, просто Его не понима­ют; на самом деле Бог немилосерден, недобр и несправедлив, и те, кто не признает этой истины, никогда не сумеют полюбить Его истинной любо­вью. И если ты стремишься искренне возлюбить Господа, то должен быть готов сделать это, невзи­рая на любые Его намерения относительно тебя.

    Что касается Нейла Фиска, то он, разумеется, понятия не имеет о проповедничестве Итана, но мог бы подписаться под каждой его фразой обеими руками. Его потерянная душа являет собой безуп­речную иллюстрацию к вероучению Итана Мида.

    Для большинства своих обитателей Ад мало чем отличается от Земли; главное адское наказание со­стоит в бесконечных сожалениях о недостаточной любви к Богу в земной жизни, и многие души уди­вительно легко его переносят. Но к Нейлу это не относится, его существование в Аду совсем не по­хоже на его жизнь на Земле. У вечного тела Нейла две одинаково крепкие ноги, но он едва ли их заме­чает; его глаза восстановлены, но Нейлу не хочется их открывать. Увидев Небесный Свет, он сразу про­зрел присутствие Бога в любой и каждой крупице земного плана существования; теперь он с такой же пронзительной ясностью видит абсолютное отсут­ствие Бога в Аду.

    Поэтому все, что он здесь видит, слышит или к чему прикасается, причиняет ему тяжкие страда­ния; и эта его боль в отличие от земной боли от­нюдь не одна из форм Божественной Любви, но закономерное следствие отсутствия Бога. Он ис­пытывает такие адские муки, каких и представить не мог при жизни, но отвечает на них только лишь любовью к Богу.

    Нейл по-прежнему любит Сару и тоскует по ней так же сильно, как и всегда. Память о том, насколько близок он был к воссоединению с же­ной, навеки запечатлена в потерянной душе Нейла Фиска. Он знает, что очутился в Аду не за соб­ственные проступки; что у Бога не было ни особых причин, ни даже каких-то высших соображений, прежде вдохновляли речи Джейнис, были разоча­рованы и горько сетуют, что потеряли духовного лидера. В новом качестве безглазой персоны Джей­нис Рейли с жаром изрекает одни лишь банальнос­ти, но поскольку она истово верит во все, что пуб­лично проповедует, отток аудитории ее совершенно не волнует.

    Итан Мид уволился из библиотеки и стал про­поведником, желая поделиться тем, что увидел и пережил при выполнении особой миссии, возло­женной на него Богом, со всеми, кто пожелает это услышать. Его жена Клара не захотела смириться с новой миссией мужа и поставила ему ультиматум, демонстративно покинув дом вместе с детьми. Пос­ле этого Итан Мид обнаружил, что ему совсем не­плохо живется одному.

    Вскоре Итан обзавелся довольно солидной груп­пой верных последователей из числа тех, кому он уже успел рассказать историю жизни и смерти Нейла Фиска. Он постоянно твердит этим людям, что рассчитывать на справедливость, ожидающую тебя в посмертии, так же глупо, как надеяться на нее в смертной жизни. Но Итан говорит это не затем, чтобы отвратить их от почитания Бога, совсем на­оборот, он призывает возлюбить Его всей душой. Основной тезис Итана состоит в том, что люди, которые не любят Господа, просто Его не понима­ют; на самом деле Бог немилосерден, недобр и несправедлив, и те, кто не признает этой истины, никогда не сумеют полюбить Его истинной любо­вью. И если ты стремишься искренне возлюбить Господа, то должен быть готов сделать это, невзи­рая на любые Его намерения относительно тебя.

    Что касается Нейла Фиска, то он, разумеется, понятия не имеет о проповедничестве Итана, но мог бы подписаться под каждой его фразой обеими руками. Его потерянная душа являет собой безуп­речную иллюстрацию к вероучению Итана Мида.

    Для большинства своих обитателей Ад мало чем отличается от Земли; главное адское наказание со­стоит в бесконечных сожалениях о недостаточной любви к Богу в земной жизни, и многие души уди­вительно легко его переносят. Но к Нейлу это не относится, его существование в Аду совсем не по­хоже на его жизнь на Земле. У вечного тела Нейла две одинаково крепкие ноги, но он едва ли их заме­чает; его глаза восстановлены, но Нейлу не хочется их открывать. Увидев Небесный Свет, он сразу про­зрел присутствие Бога в любой и каждой крупице земного плана существования; теперь он с такой же пронзительной ясностью видит абсолютное отсут­ствие Бога в Аду.

    Поэтому все, что он здесь видит, слышит или к чему прикасается, причиняет ему тяжкие страда­ния; и эта его боль в отличие от земной боли от­нюдь не одна из форм Божественной Любви, но закономерное следствие отсутствия Бога. Он ис­пытывает такие адские муки, каких и представить не мог при жизни, но отвечает на них только лишь любовью к Богу.

    Нейл по-прежнему любит Сару и тоскует по ней так же сильно, как и всегда. Память о том, насколько близок он был к воссоединению с же­ной, навеки запечатлена в потерянной душе Нейла Фиска. Он знает, что очутился в Аду не за соб­ственные проступки; что у Бога не было ни особых причин, ни даже каких-то высших соображений, чтобы поступить с ним подобным образом, но это не уменьшает его любви к Нему.

    Если бы для потерянных душ существовала ка­кая-нибудь возможность обрести спасение и возне­стись из Ада на Небеса, Нейл не стал бы даже мечтать об этом; такие желания больше не прихо­дят ему в голову.

    Ему хорошо известно, что, будучи вне пределов Божьего попечения, он не может рассчитывать на любовь или хотя бы внимание Бога. Но это не имеет значения для Нейла Фиска, ведь безусловная любовь не просит ничего, и уж тем более ответного чувства.

    Поэтому, хотя прошло уже много лет, которые Нейл провел в Аду в отлучении от Господа, он по-прежнему Его беззаветно любит.

    Такова природа истинной любви.