Эволюция человеческой науки

ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ НАУКИ[1]

    Двадцать пять лет прошло с тех пор, как нашим редакторам был подан для публикации последний отчет об оригинальных исследованиях, и потому самое время вернуться к столь широко обсуждав­шемуся тогда вопросу: какова роль ученых в эпоху, когда передовой край научных исследований смес­тился за пределы понимания человека?

    Несомненно, многие наши подписчики помнят статьи, авторы которых были первыми индивидуу­мами, добившимися описанных результатов. Но по мере того как металюди начали доминировать в эк­спериментальных исследованиях, полученные дан­ные они все чаще делали доступными только через ЦНП (цифровую нейронную передачу), оставляя журналам возможность печатать сообщения из вто­рых рук в переводе на понятный человечеству язык. Без ЦНП люди не могли ни полностью освоить предыдущие разработки, ни эффективно использо­вать новые методики, необходимые для дальнейших исследований, в то время как металюди про­должали развивать ЦНП и все более на нее пола­гаться. Журналы для человеческой аудитории были сведены до средства популяризации, да и в этой роли проявили себя не слишком успешно, посколь­ку изложение новейших открытий ставило в тупик даже самых талантливых людей.

    Никто не отрицает превосходства метачеловеческой науки, но исследователей-людей она среди прочего заставила осознать, что они, по всей веро­ятности, уже никогда больше не смогут внести ори­гинального вклада ни в одной области. Многие тог­да полностью отошли от теоретических и приклад­ных исследований, отказавшись от абстрактных по­строений и экспериментов ради герменевтики, то есть интерпретации достижений металюдей.

    Сперва на передний план вышла текстуальная герменевтика, так как уже имелись терабайты пуб­ликаций металюдей, перевод которых, хотя места­ми и темный, был, предположительно, не вполне точным. Расшифровка этих текстов мало схожа с задачами традиционной палеографии, но поступа­тельное движение не останавливается: недавние эк­сперименты подкрепили представленную Хамфри десять лет назад расшифровку статей по генетике гистосовместимости.

    Наличие устройств, созданных на принципах метачеловеческой науки, породило герменевтику артефактов. Ученые взялись за «обратное проекти­рование» этих артефактов, имея целью не произ­водство конкурентоспособных продуктов, а просто понимание физических принципов их работы. Наи­более распространенная методика здесь — кристаллографический анализ нанопрограмм, который не­редко дарит нам возможность отчасти проникнуть в суть механосинтеза.

    Самый новый и наиболее умозрительный метод изысканий — обнаружение на расстоянии научно-исследовательских центров металюдей. Последняя крупная находка в этой области — ЭкзаКоллайдер[2]. недавно обнаруженный под пустыней Гоби, его странная и сложная нейтрино-сигнатура была пред­метом многих дискуссий. (Разумеется, переносной нейтрино-детектор, с помощью которого была об­наружена установка, принадлежит к артефактам ме­талюдей, и принципы его работы также остаются недоступны пониманию человека.)

    Вопрос в том, достойны ли подобные проекты истинных ученых? Кое-кто называет их пустой тра­той времени, уподобляя попыткам американских индейцев плавить бронзу в то время, как в свобод­ном доступе имеются железные орудия европей­ского производства. Сравнение было бы более уместным, если бы люди конкурировали с металюдьми, но в нынешней экономике изобилия нич­то не свидетельствует о существовании подобной конкуренции. Более того, должно признать, что — в отличие от прочих столкновений более ранней низкотехнологичной культуры с культурой высоко­технологичной — людям не грозит ни ассимиля­ция, ни вымирание.

    По-прежнему не существует способа увеличить человеческий мозг до метачеловеческого; чтобы мозг был совместим с ЦНП, генную терапию Сугимото обязательно производят до того, как в эмбри­оне начнется нейрогенезис. Подобное отсутствие механизма ассимиляции означает, что. перед чело­веческими родителями метачеловеческого ребенка встает трудный выбор: позволить своему ребенку нейронно-цифровое взаимодействие с метачеловеческой культурой и наблюдать, как их дитя стано­вится им непонятным и чуждым, или ограничить доступ к ЦНП в годы формирования личности, что для метачеловека сходно с лишениями, выпавшими на долю Каспара Хаузера. Неудивительно, что про­цент родителей, решающихся подвергнуть своих детей генетической терапии Сугимото, в последние годы упал почти до нуля.

    В результате человеческая цивилизация, по всей вероятности, выживет, а научная традиция — жиз­ненно необходимая часть этой цивилизации. Гер­меневтика — оправданный и законный метод науч­ных изысканий и увеличивает свод человеческого знания в той же мере, что и собственно оригиналь­ные исследования. Более того, исследователи-люди могут найти артефактам применение в сферах, ко­торые проглядели металюди, чьи преимущества обычно позволяют им оставлять без внимания наши нужды. К примеру, что если результаты уже имею­щихся исследований подали надежду на альтерна­тивную терапию развития мозга, которая позволила бы отдельным индивидуумам постепенно «сапгрейдить» свой разум до уровня, эквивалентного метачеловеческому. Подобная терапия стала бы мостом через величайшую культурную пропасть в истории нашей расы, однако металюдям может просто не прийти в голову вести разработки в данной области. Одна эта возможность оправдывает продолже­ние человеческих исследований человеками.

    Нам нечего благоговеть перед достижениями метачеловеческой науки. Нам следует всегда помнить, что технологии, давшие жизнь металюдям, были изоб­ретены нашими предшественниками-людьми, а они были не умнее нас.